Неважно
01-14-2003, 09:11 AM
Збигнев Бжезинский - американец польского происхождения, родился в 1928 году во Львове. Занимал должность советника по национальной безопасности президента США Дж.Картера с 1977 по 1981 год. В настоящее время является консультантом Центра стратегических и международных исследований и профессором американской внешней политики в Школе современных международных исследований Пола Х.Нитце при Университете им. Джона Хопкинса. Его ученица - бывший госсекретарь США Мадлен Олбрайт.
АМЕРИКА И ЕЕ НЕНАВИСТНИКИ
Не прошло и года, как Америка начала антитеррористическую войну, а та уже рискует захлебнуться в постоянных ограничениях иностранных правительств. Вместо предводительства демократической коалицией Соединенным Штатам угрожает [международная] изоляция. Администрация президента Буша описала вызов, брошенный Америке, едва ли не библейским слогом. Общественности твердят, что терроризм – «зло», и с этим нельзя не согласиться, а несут за него ответственность некие «злодеи», и с этим тоже нельзя поспорить. Однако если подобное клеймо еще оправдано, то за ним – историческая пустота. Словно бы терроризм – какая-то абстракция, которая находится где-то за пределами нашего мира, а ужасные террористы действуют под неким сатанинским наваждением, не имея собственной воли.
Президент Буш мудро избежал в своих посланиях слияния терроризма и Ислама, и даже для пущей важности подчеркнул, что Ислам сам по себе невиновен. Но ряд доброхотов из администрации были менее осторожны в этом различении, заявляя, что исламская культура вообще настолько враждебна Западу, и особенно демократии, что служит благоприятной почвой для анти-американской ненависти террористов.
Из поля зрения спорящих по этому поводу как-то ускользнуло обсуждение простого факта: за каждым террористическим актом имеется определенная политическая предпосылка. Это не оправдывает ни самого преступника, ни его политические взгляды. Однако факт является фактом: практически весь терроризм вырастает из конкретного политического конфликта и поддерживается им же. Это применимо к Ирландской Республиканской Армии (ИРА) в Северной Ирландии, баскам в Испании, палестинцам на Западном Берегу и Газе, мусульманам в Кашмире и так далее.
Размышляя о причинах трагедии 11 сентября, не надо далеко идти, чтобы увидеть – учитывая происхождение террористов, что вся политическая история Ближнего Востока является причиной ненависти ближневосточных террористов к Америке. Подробности этой истории не так нужны, потому что сами террористы вряд ли выбирают себе такую судьбу благодаря архивным изысканиям. Скорее, здесь сказывается эмоциональный фон разнообразных обид – личных, наблюдаемых или возводимых к истории, который порождает патологический фанатизм террористов, а в конечном счете и толкает их на убийства.
Очевидно, что главная причина этой ненависти Америки – ее участие в жизни Ближнего Востока. Нельзя уйти от того факта, что отношение арабов к политике сформировалось через столкновение региона с британским и французским колониализмом, крушением попытки арабов воспрепятствовать созданию государства Израиль (с его последующей поддержкой Америкой и его обращением с палестинскими арабами) и непосредственным введением американского контроля над этой территорией.
Последнее событие было расценено более фанатичным населением региона как оскорбление священной религиозной чистоты (веками Саудовская Аравия опекала священные для Ислама места) и серьезная помеха нормальной жизни народа Ирака. Религиозные соображения подстегивают их пыл, но стоит заметить, что некоторые из террористов, участвовавшие в терракте 11 сентября, отнюдь не руководствовались в своей жизни религиозными традициями. Их атака на Всемирный торговый центр несла политическую окраску.
К тому же в Америке присутствует значительное сопротивление более глубокому взгляду на исторические корни этой ненависти. Люди более склонны опираться на абстрактные утверждения вроде того, что террористы «ненавидят свободу» или же это их религиозное воспитание заставляет их презирать западную культуру.
Поэтому для победы в войне с терроризмом следует поставить две цели: первая – уничтожить террористов, и вторая – сделать упор на политическое изменение условий, которые и вызвали появление террористов. Этим занимается Великобритания в Ольстере, Испания в Стране Басков, а Россия вынуждена делать это в Чечне. Но политический процесс – это не контр-террористические операции, а необходимая часть стратегии, направленной на выделение и уничтожение организованной поддержки террористов.
Аналогия – далеко не то же, что сам предмет, но если применять ее для нахождения параллелей, то можно увидеть соответствие того, с чем сегодня сталкиваются Соединенные Штаты по отношению к ближневосточному терроризму, тем общественным беспорядкам, которые наводнили США в 1960-х и 1970-х годах. В то время Америку сотрясало насилие, чинимое такими группами, как Ку-Клукс-Клан (с ее полуавтономными ячейками), Советы Белого Населения (White Citizen’s Councils), «Черные пантеры» (Black Panthers) и Симбионистская армия освобождения (Symbionese Liberation Army). Без законодательства, основанного на гражданских правах, и сопутствующих изменений в американских общественных взглядах на расовые отношения проблемы, которые вызывали эти организации, длились бы гораздо дольше и могли бы принять поистине угрожающие размеры.
Довольно узкое, практически однобокое определение террористической угрозы, данное администрацией Буша, опасно тем, что другие страны могут воспользоваться словом «терроризм» для решения собственных задач, что и делают Президент Владимир Путин в России, премьер-министр Ариэль Шарон (Arial Sharon) в Израиле, премьер-министр Аталь Бихари Ваджпайи (Atal Bihari Vajpayee) в Индии и президент Китая Цзян Цземинь (Jiang Zemin). Для каждого из них чрезвычайно удобно бесплотное американское определение террористической угрозы.
Обращаясь к американцам, Президент Путин, как и господин Шарон, не преминет ввернуть слово на «Т», превращая борьбу Америки с терроризмом в совместную борьбу с их отдельными исламскими соседями. Господин Путин ясно видит перспективу отвести от России враждебность мусульман, несмотря на преступления русских в Чечне и еще раньше в Афганистане. Господин Шарон только приветствовал бы ухудшение отношений между США и Саудовской Аравией и даже прямые военные действия против Ирака, которые развязали бы ему руки в подавлении палестинцев. Фанатики-индуисты в Индии также не прочь слить воедино Ислам вообще и кашмирский терроризм в частности. Китайцам же совсем недавно удалось убедить администрацию Буша включить «темную» группу уйгурских мусульманских сепаратистов, действующих в провинции Синьцзян (Xinjiang), в список террористических организаций, связанных с «Аль-Кайедой».
Потенциальная опасность для Америки кроется в том, что неполитическое определение войны с терроризмом грозит обернуться с совершенно иной стороны. Последствия будут ужасны. Если главные демократические союзники Америки в Европе будут смотреть на нее как на невежду в морали и простачка в политике, неспособном определить истинный масштаб и глубинные корни терроризма – и уж тем более, если они увидят, что США неразборчивы в нетерпимом подавлении этнических и национальных стремлений – глобальной поддержке США сужден крах. Серьезно пострадает и возможность США вести за собой широкую международную демократическую анти-террористическую коалицию. Разительно сократится и международная поддержка возможной операции против Ирака.
Лишенная всех союзников Америка столкнется, возможно, с еще большими угрозами со стороны горящих мщением террористов, которые собираются обвинить Америку в любом произволе, учиненном ее самозваными союзниками. Победа в войне с терроризмом никогда не кончится подписанием какого-то акта о капитуляции. Вместо этого она будет только обожествляться с постепенным сокращением террактов. И все последующие нападения на американцев будут болезненным напоминанием о том, что война еще не закончена. К сожалению, главной причиной этого будет нежелание Америки взглянуть на политические корни террактов 11 сентября.
Збигнев Бжезинский
"Нью-Йорк Таймс", 1 сентября 2002 г.
АМЕРИКА И ЕЕ НЕНАВИСТНИКИ
Не прошло и года, как Америка начала антитеррористическую войну, а та уже рискует захлебнуться в постоянных ограничениях иностранных правительств. Вместо предводительства демократической коалицией Соединенным Штатам угрожает [международная] изоляция. Администрация президента Буша описала вызов, брошенный Америке, едва ли не библейским слогом. Общественности твердят, что терроризм – «зло», и с этим нельзя не согласиться, а несут за него ответственность некие «злодеи», и с этим тоже нельзя поспорить. Однако если подобное клеймо еще оправдано, то за ним – историческая пустота. Словно бы терроризм – какая-то абстракция, которая находится где-то за пределами нашего мира, а ужасные террористы действуют под неким сатанинским наваждением, не имея собственной воли.
Президент Буш мудро избежал в своих посланиях слияния терроризма и Ислама, и даже для пущей важности подчеркнул, что Ислам сам по себе невиновен. Но ряд доброхотов из администрации были менее осторожны в этом различении, заявляя, что исламская культура вообще настолько враждебна Западу, и особенно демократии, что служит благоприятной почвой для анти-американской ненависти террористов.
Из поля зрения спорящих по этому поводу как-то ускользнуло обсуждение простого факта: за каждым террористическим актом имеется определенная политическая предпосылка. Это не оправдывает ни самого преступника, ни его политические взгляды. Однако факт является фактом: практически весь терроризм вырастает из конкретного политического конфликта и поддерживается им же. Это применимо к Ирландской Республиканской Армии (ИРА) в Северной Ирландии, баскам в Испании, палестинцам на Западном Берегу и Газе, мусульманам в Кашмире и так далее.
Размышляя о причинах трагедии 11 сентября, не надо далеко идти, чтобы увидеть – учитывая происхождение террористов, что вся политическая история Ближнего Востока является причиной ненависти ближневосточных террористов к Америке. Подробности этой истории не так нужны, потому что сами террористы вряд ли выбирают себе такую судьбу благодаря архивным изысканиям. Скорее, здесь сказывается эмоциональный фон разнообразных обид – личных, наблюдаемых или возводимых к истории, который порождает патологический фанатизм террористов, а в конечном счете и толкает их на убийства.
Очевидно, что главная причина этой ненависти Америки – ее участие в жизни Ближнего Востока. Нельзя уйти от того факта, что отношение арабов к политике сформировалось через столкновение региона с британским и французским колониализмом, крушением попытки арабов воспрепятствовать созданию государства Израиль (с его последующей поддержкой Америкой и его обращением с палестинскими арабами) и непосредственным введением американского контроля над этой территорией.
Последнее событие было расценено более фанатичным населением региона как оскорбление священной религиозной чистоты (веками Саудовская Аравия опекала священные для Ислама места) и серьезная помеха нормальной жизни народа Ирака. Религиозные соображения подстегивают их пыл, но стоит заметить, что некоторые из террористов, участвовавшие в терракте 11 сентября, отнюдь не руководствовались в своей жизни религиозными традициями. Их атака на Всемирный торговый центр несла политическую окраску.
К тому же в Америке присутствует значительное сопротивление более глубокому взгляду на исторические корни этой ненависти. Люди более склонны опираться на абстрактные утверждения вроде того, что террористы «ненавидят свободу» или же это их религиозное воспитание заставляет их презирать западную культуру.
Поэтому для победы в войне с терроризмом следует поставить две цели: первая – уничтожить террористов, и вторая – сделать упор на политическое изменение условий, которые и вызвали появление террористов. Этим занимается Великобритания в Ольстере, Испания в Стране Басков, а Россия вынуждена делать это в Чечне. Но политический процесс – это не контр-террористические операции, а необходимая часть стратегии, направленной на выделение и уничтожение организованной поддержки террористов.
Аналогия – далеко не то же, что сам предмет, но если применять ее для нахождения параллелей, то можно увидеть соответствие того, с чем сегодня сталкиваются Соединенные Штаты по отношению к ближневосточному терроризму, тем общественным беспорядкам, которые наводнили США в 1960-х и 1970-х годах. В то время Америку сотрясало насилие, чинимое такими группами, как Ку-Клукс-Клан (с ее полуавтономными ячейками), Советы Белого Населения (White Citizen’s Councils), «Черные пантеры» (Black Panthers) и Симбионистская армия освобождения (Symbionese Liberation Army). Без законодательства, основанного на гражданских правах, и сопутствующих изменений в американских общественных взглядах на расовые отношения проблемы, которые вызывали эти организации, длились бы гораздо дольше и могли бы принять поистине угрожающие размеры.
Довольно узкое, практически однобокое определение террористической угрозы, данное администрацией Буша, опасно тем, что другие страны могут воспользоваться словом «терроризм» для решения собственных задач, что и делают Президент Владимир Путин в России, премьер-министр Ариэль Шарон (Arial Sharon) в Израиле, премьер-министр Аталь Бихари Ваджпайи (Atal Bihari Vajpayee) в Индии и президент Китая Цзян Цземинь (Jiang Zemin). Для каждого из них чрезвычайно удобно бесплотное американское определение террористической угрозы.
Обращаясь к американцам, Президент Путин, как и господин Шарон, не преминет ввернуть слово на «Т», превращая борьбу Америки с терроризмом в совместную борьбу с их отдельными исламскими соседями. Господин Путин ясно видит перспективу отвести от России враждебность мусульман, несмотря на преступления русских в Чечне и еще раньше в Афганистане. Господин Шарон только приветствовал бы ухудшение отношений между США и Саудовской Аравией и даже прямые военные действия против Ирака, которые развязали бы ему руки в подавлении палестинцев. Фанатики-индуисты в Индии также не прочь слить воедино Ислам вообще и кашмирский терроризм в частности. Китайцам же совсем недавно удалось убедить администрацию Буша включить «темную» группу уйгурских мусульманских сепаратистов, действующих в провинции Синьцзян (Xinjiang), в список террористических организаций, связанных с «Аль-Кайедой».
Потенциальная опасность для Америки кроется в том, что неполитическое определение войны с терроризмом грозит обернуться с совершенно иной стороны. Последствия будут ужасны. Если главные демократические союзники Америки в Европе будут смотреть на нее как на невежду в морали и простачка в политике, неспособном определить истинный масштаб и глубинные корни терроризма – и уж тем более, если они увидят, что США неразборчивы в нетерпимом подавлении этнических и национальных стремлений – глобальной поддержке США сужден крах. Серьезно пострадает и возможность США вести за собой широкую международную демократическую анти-террористическую коалицию. Разительно сократится и международная поддержка возможной операции против Ирака.
Лишенная всех союзников Америка столкнется, возможно, с еще большими угрозами со стороны горящих мщением террористов, которые собираются обвинить Америку в любом произволе, учиненном ее самозваными союзниками. Победа в войне с терроризмом никогда не кончится подписанием какого-то акта о капитуляции. Вместо этого она будет только обожествляться с постепенным сокращением террактов. И все последующие нападения на американцев будут болезненным напоминанием о том, что война еще не закончена. К сожалению, главной причиной этого будет нежелание Америки взглянуть на политические корни террактов 11 сентября.
Збигнев Бжезинский
"Нью-Йорк Таймс", 1 сентября 2002 г.